Feb 08 2012

Gyvenk savo gyvenimą

Category: Patarimai,Pezalaimop @ 12.49

Negaliu nepasidalinti viena ištrauka, kuri priverčia susimąstyti ar tikrai gyvenam taip kaip MES to norim, o ne taip kaip nori tėvai, draugai, sutuoktiniai ir visi kiti kurie mums perša savo nuomonę. Tekstas rusiškas, taigi užjaučiu tų kurie nemoka. Jeigu kas žino autorių – praneškite prašau. 🙂 Nebijokit, užtruksit 10min., bet tai gali ir turi pakeisti jūsų požiūrį į SAVO gyvenimą 🙂 Malonaus skaitymo.

 

– Как это – не было? – спросила я внезапно севшим голосом, – Совсем, что ли? Да у вас ошибка тут, в картотеке, посмотрите лучше!! – Никак нет, – пожилой Ангел улыбнулся снисходительно и поправил очки в круглой оправе, – У нас тут все записано, все учтено, опять же, все под строгим оком Сами Знаете Кого. У нас за должностное преступление знаете что? – физиономия Ангела посуровела, – Про Люцифера слыхали? То-то. Моргнуть не успел – скинули. “Оши-и-ибка”. Скажете тоже… – Минуточку, – я попыталась взять себя в руки, – Посмотрите, пожалуйста, сюда. Ангел благожелательно воззрился на меня поверх очков. – И? – спросил он после секундного молчания. – Меня, может, и нет. Но кто-то же есть? – я осторожно пошевелила кисельной субстанцией, которая теперь заменяла мне привычный земной организм. Субстанция заволновалась и пошла радужными пятнами. – Кто-то, безусловно, есть.

Но никак не NN, каковой вы изволили представиться., – Ангел тяжело вздохнул и потер лоб, – Я таких как вы перевидал – не сосчитать. И почему-то в большинстве своем – дамы. Ну, да ладно. Давайте проверять, барышня. По пунктам. С самого начала. Так? – Давайте, – сказала я, решительно повиснув у него над плечом и изготовясь биться до последнего. – Нуте-с, вот она, биография мадам N, – Ангел вытащил из-под стола здоровенный талмуд и сдул с него пыль, – Ab ovo, дорогая, что называется, от яйца, – он послюнявил палец и зашуршал тонкими папиросными страницами, – Ну, это все мелочи … подгузники… капризы детские… глупости всякие… личность еще не сформирована… характер не проявлен, все черновики… ну, детство и вовсе опустим, берем сознательную жизнь… а, вот! – он торжествующе поднял палец, – у вас был роман в конце десятого класса! – Ах, какая странность, – не удержалась я, – Чтоб в шестнадцать лет – и вдруг роман! – А вы не иронизируйте, фрейляйн, – Ангел сделал строгое лицо, – Роман развивался бурно и довольно счастливо, пока не встряла ваша подруга. И мальчика у вас, будем уж откровенны, прямо из-под носа увела. То есть не у вас, – вдруг спохватился ангел и покраснел, – а у мадмуазель NN… – Ну, и чего? – спросила я подозрительно, – Со всеми бывает. Это что, какой-то смертный грех, который в Библию забыли записать? Мол, не отдавай ни парня своего, ни осла, ни вола… При слове “Библия” ангел поморщился. – При чем тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью. Как в этой ситуации ведет себя наша N? – Как дура себя ведет, – мрачно сказала я, смутно припоминая этот несчастный роман “па-де-труа”, – Делает вид, что ничего не произошло, шляется с ними везде, мирит их, если поссорятся… – Вооот, – наставительно протянул Ангел, – А теперь внимательно – на меня смотреть! – как бы поступили вы, если бы жили? – Убила бы, – слово вылетело из меня раньше, чем я успела сообразить, что говорю. – Именно! – Ангел даже подпрыгнул на стуле, – именно! Убить бы не убили, конечно, но послали бы на три веселых буквы – это точно. А теперь вспомните – сколько таких “романов” было в жизни у нашей мадмуазель? – Штук пять, – вспомнила я, и мне вдруг стало паршиво. – И все с тем же результатом, заметьте. Идем дальше. Мадмуазель попыталась поступить в университет и провалилась. Сколько не добрала? – Полтора балла, – мне захотелось плакать. – И зачем-то несет документы в пединститут. Там ее балл – проходной. Она поступает в этот институт. А вы? Чего в этот момент хотели вы? – Поступать в универ до последнего, пока не поступлю, – уже едва слышно прошептала я, – Но вы и меня поймите тоже, мама так плакала, просила, боялась, что за этот год я загуляю или еще что, ну, и мне вдруг стало все равно… – Милая моя, – ангел посмотрел на меня сочувственно, – нам здесь до лампочки, кто там у вас плакал и по какому поводу. Нас факты интересуют, самая упрямая вещь в мире. А факты у нас что-то совсем неприглядны. Зачем вы – нет, вот серьезно! – зачем тогда замуж вышли? В смысле – наша NN? Да еще и венчалась, между прочим! Она, стало быть, венчалась, а вы в это время о чем думали?! Я молчала. Я прекрасно помнила, о чем тогда думала в душной сусальной церкви, держа в потном кулачке свечу. О том, что любовь любовью, но вся эта бодяга ненадолго, что я, может быть, пару лет протяну, не больше, а там натура моя блядская все равно перевесит, и тогда уж ты прости меня, Господи, если ты есть… – Вот то-то, – Ангел покачал головой и перевернул страницу, – да тут у вас на каждом шагу сплошные провалы! Девочка, моя, ну, нельзя же так! В тридцать лет так хотели татуировку сделать – почему не сделали? – Ну-у-у… – озадачилась я, – Не помню уже. – А я вам подскажу, – Ангел нехорошо усмехнулся, – Тогдашний ваш возлюбленный был против. Примитивные, говорил, племена, да и задница с годами обвиснет. Так? – Вам виднее, – насупилась я, хотя что-то такое было когда-то, точно же было… – Мне-то виднее, конечно… Задница-то ваша была, а не любовника?! Хорошо, едем дальше. Вот тут написано – тридцать пять лет, домохозяйка, проще говоря – безработная, из увлечений – разве что кулинария. Милая такая картинка получается. Вышивания гладью только не хватает. Ну, вспоминайте, вспоминайте, чего на самом деле-то хотели?! – Вспомнила. Стрелять хотела. – В кого стрелять?! – изумился ангел и покосился в книгу. – В бегущую мишень. Ну, или в стационарную, без разницы, – плакать я, как выяснилось, теперь не могла, зато туманное мое тело утратило свою радужность и пошло густыми серыми волнами, – Стендовой стрельбой хотела заниматься. Петь еще хотела. Давно это было… – Подтверждаю. Вы, дорогая моя, имели ко всему этому довольно приличные способности, – сказал Ангел, ткнув пальцем в талмуд, – Богом, между прочим, данные. От рождения! Куда дели все это? Где, я вас спрашиваю, дивиденды?! – Я не знала, что должна… – прошелестела я в ответ. – Врете, прекрасно знали – Ангел снял очки, устало прищурился и потер переносицу, – Что ж вы все врете-то, вот напасть какая… Ладно, мадам, давайте заканчивать. Приступим к вашему распределению. Он достал большой бланк, расправил его поверх моей биографии и начал что-то строчить. – Как вы все не понимаете, – в голосе Ангела слышалось отчаяние, – нельзя, ну, нельзя предавать себя на каждом шагу, эдак и умереть можно раньше смерти! А это, между прочим, и есть тот самый “грех”, которого вы все так боитесь!… Всё думаете – и так сойдет… Шутка ли – каждая третья душа не свою жизнь проживает! Ведь это страшная статистика! И у всех какие-то идиотские оправдания – то мама плакала, то папа сердился, то муж был против, то дождь в тот день пошел не вовремя, то – вообще смех! – денег не было. Хомо сапиенсы, называется, эректусы… Ну, все, готово, – Ангел раздраженно откинул перо, – попрошу встать для оглашения приговора. Передо мной встать, в смысле. Я перелетела через стол и замерла прямо перед ангелом, всем своим видом выражая вину и раскаяние. Черт его знает, может, сработает. – Неидентифицированная Душа по обвинению в непрожитой жизни признается виновной, – Ангел посмотрел на меня с суровой жалостью, – Смягчающих обстоятельств, таких, как а) не ведала, что творила б) была физически не в состоянии реализовать или в) не верила в существование высшего разума – не выявлено. Назначается наказание в виде проживания одной и той же жизни до обнаружения себя настоящей. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимая! Вам понятен приговор? – Нет, – я жалобно заморгала, – Это в ад, что ли? – Ну, ада вы не заработали, детка, – усмехнулся ангел, – да и вакансий там…, – он безнадежно махнул рукой, – Пойдете в чистилище, будете проживать смоделированные ситуации, пока суд не признает вас прожившей свою жизнь. Ну, а уж будете вы там страдать или нет – это мы, извините, не в курсе, – и Ангел протянул исписанный желтый бланк, – Теперь все ясно? – Более-менее, – я кивнула растерянно, – И куда мне теперь? – Момент, – сказал Ангел и щелкнул пальцами.

Что-то звякнуло, грохнуло и в глазах у меня потемнело… –

… одну меня не отпустят, а с тобой запросто, – услышала я знакомый голос, – И Сережка говорит – пусть она тебя отмажет на два дня, ну, Олечка, ну, милая, ты ведь поможешь, правда? Мы тебе и палатку отдельную возьмем, и вообще клево будет, представляешь, целых две ночи, костер, речка и мы втроем?

..Это был мой школьный двор, май уже и не помню какого года, пыльный душный вечер. И Ленка, красавица, с кукольным личиком и фигурой от Сандро Ботичелли – моя подружка – как всегда беззаботно щебетала мне в ухо, не замечая, как ненависть и боль медленно скручивают меня винтом, мешая дышать. Такое знакомое, такое родное-привычное ощущение… Я ведь хорошая девочка, я перетерплю все это, я буду вести себя прилично, я хорошая, хорошая, хоро…

– А пошла ты на хуй, – сказала я неожиданно, с садистским удовольствием наблюдая, как округляются ее фарфоровые глазки, и, чувствуя некоторую незавершенность сцены, добавила – Оба пошли к ебене матери. …Когда разгневанный стук Ленкиных каблучков затих где-то за поворотом, я прислушалась к звенящей пустоте вокруг, и поняла, что вот прямо сейчас я, наконец, глубоко, неприлично и ненаказуемо счастлива…

Buk socialus, pasidalink!
Patiko? Prenumeruok RSS!

Palik komentarą